Урок уроков – игра

Как мы прогуливаем уроки, которые дают нам детиВзрослые любят повторять одну зловещую фразу: большой, а играет, как маленький. Это, надо понимать, ругательство такое. Еще признаком неразвитости у особо продвинутых родителей считается любовь к сказкам.

Лучше всех про игры написал Януш Корчак. "Важно не то, во что играть, а как и что при этом думать и чувствовать. Можно умно играть в куклы и глупо и по-детски играть в шахматы. Можно интересно и с большой фантазией играть в пожар или в поезд, в охоту или в индейцев и бессмысленно читать книжки... Для игры нужен хороший товарищ и вдохновение, а значит, свобода".

Полная, истинная и неподдельная свобода — вот что такое игра. Быть может, кому-то суждено только в детстве быть победителем. Иным этого хватает навсегда. Другой, научившись выигрывать, делает это точкой отсчета и выходит, что, даже поседев, он остается верен детству. А научиться проигрывать? Тот, с кем это не случилось вовремя, потом станет деспотом.

Сознаюсь: я не учила сына никакой игре своего детства. В том же признались все мои взрослые знакомые. Как же так? Он все время учит меня играть в игры, которые придумывает сам. А я?

Когда взрослые орут на детей, они вряд ли понимают, как мало изменяется в жизни от их воплей. Оказывается, что самым сложным вещам легче всего научить, играя.

Один взрослый человек и безнадежно вспыльчивый ребенок заключили пари. Договорились, что мальчик — отпетый и непереносимый — будет заносить свои достижения (сдержался в сложных условиях) в тетрадку. Пять побед — воспитатель делает ему крошечный сюрприз. Еще пять — снова. И так четыре месяца. В условиях сюрпризности и неукоснительно выполняемых обеими сторонами условий мальчишка, от которого выли все взрослые, самостоятельно выработал в себе навык самообуздания. Тот, кто мне об этом рассказывал, считал, что одержал величайшую из побед. И разве он не прав?

Урок вранья

уроки, которые дают нам дети – урок играЭто то, чему мы начинаем учить детей с самого нежного возраста. Самое распространенное — "скажи, что меня нет дома". Нет, все понятно, часто бывает так, что подойти к телефону нет сил даже под дулом, но почему при этом непременно нужно врать? Неясно. Ясно только, что дети к словам относятся очень серьезно. А мы?

 Взрослые, как известно, хозяева своего слова: хотят — дают, хотят — берут назад. Утром мама торжественно обещает ребенку, что после обеда они пойдут гулять. Обед миновал — раздраженная, кипящая мама говорит, что у нее нет сил идти даже на бал. А зачем обещала? Ведь эти мелкие враки, вполне безобидного и объяснимого происхождения, накапливаются. Так ребенок делает открытие: почти все взрослые говорят просто так. Их слова и действия никак не связаны друг с другом. Поэтому безусловно доверяют тому, кто обеспечивает наглядную связь между тем, что сказано, и тем, что сделано. Печальный опыт преступлений, связанных с насилием над детьми, уже очень давно выявил важную закономерность.

Почему иногда так легко удается взрослому уговорить ребенка пойти с ним? Так ведь по большей части и уговаривать-то не приходится. Просто взрослый говорит: у меня есть рыбки — хочешь, покажу прямо сейчас? Могу покатать на машине — есть время? За словом предлагается немедленная его реализация.

Есть еще один вид лжи, очень ядовитый. Поскольку у нас не принято говорить о смерти, ребенок совершенно не понимает, что это такое. Умирает член семьи. Мама или папа скрывают от ребенка свои эмоции. Ребенок чувствует неестественность происходящего, но обсудить это не с кем — ведь родители боятся говорить на эту тему. Ребенок снисходителен к родителям, которых любит. Он принимает эту ложь как непременный атрибут ТАКИХ событий. И позже, когда происходят события не менее значительные, подросток уже готов к тому, что говорить о них дома по-настоящему не с кем.

Урок почемучества

уроки, которые дают нам дети – урок почемучестваМир переполнен незнакомыми вещами, и маленький человек подходит к этому с сугубо практической стороны: что это и для чего? Ему надо знать, что из чего может последовать. Может ли от дома оторваться балкон? Это не досужее любопытство. Некоторые боятся под балконами ходить, а некоторые свои балконы подклеивают клеем, чтобы держались. У одной собаки морда злая, а у другой - добрая. Все, как у людей. Почему же она ничего не говорит?

Мы не отвечаем на вопросы детей. Не отвечаем с одной стороны потому, что раздражаемся «ненужностью» или мнимой наивностью вопроса — с другой стороны, мы ведь подчас и понятия не имеем, как ответить. Мы сами ничего не знаем. Только они хотят знать, а мы уже нет. Лишь один из моих знакомых записывает вопросы двух своих маленьких детей-погодков и потом лезет в словари и энциклопедии, чтобы ответить правильно.

Совсем маленькая девочка, размышляя над тем, что приближается осень и начали опадать листья, предположила: листья и цветы улетают из страны, в которой становится холодно, в те страны, где в это время становится очень тепло. Все взрослые, которые это слышали, засмеялись. Она терпеливо выждала, когда стихнет смех, и стала спрашивать, а что же на самом деле происходит с деревьями осенью — кроме двух-трех расхожих фраз ей никто ничего предложить не смог. Просто не знали! И чем меньше мы знаем, тем больше раздражаемся их животной любознательности.

Урок наказания

уроки, которые дают нам дети – урок наказанияМы ежедневно друг друга наказываем: мы детей, а они — нас. Кто спорит, бывают ситуации, когда наказание неизбежно. Однако взрослые не умеют даже этого. Я говорю это настолько твердо, насколько вообще в состоянии на чем-то настаивать.

Дикие разнузданные скандалы, в лучшем случае — со слезами, в худшем — с грубостями и оскорблениями без счету, жестокие жесты и намеки. Это должно убедить провинившегося в том, что он был неправ. Верит ли в благое действие оскорблений сама добродетель в лице родителя? По-видимому, до этого вопроса просто дело не доходит. Орем то, что попадает на язык. Становимся отвратительными и чужими. Они нас всегда прощают. Но сами они наказывают нас по-другому. Перестают доверять. И главное — разочаровываются.

У меня на письменном столе лежит листок, на который неизбежно падает взгляд, когда я сажусь работать. Он там всегда, и мне с ним легче. Януш Корчак: "Но как же тебе не совестно взаправду сердиться? Смотри, какой он маленький, тощенький, слабенький и беспомощный. Не какой он будет, а какой он есть сегодня. На заре веселых возгласов и лазоревых улыбок. Ребенок знает, угадывает важность своего несовершенства. Пускай забудется, пускай отдохнет! Каким сильным моральным двигателем в его грязной взрослой жизни будет воспоминание подчас лишь об одном человеке, кто к нему хорошо относился и в ком он не обманулся. Познал его, знал и, несмотря на это, продолжал любить".

Мы все время твердим им о будущем, ругаем их, ссоримся с ними, не слушаем их во имя будущего. А кто же будет с ними сейчас?


Автор: обозреватель газеты «Московский комсомолец», Ольга БОГУСЛАВСКАЯ