Суд над священным писаниемОдним из самых нелепых и мрачно памятных событий недавнего прошлого стал суд над книгой «Бхагавад-гита». Было это в городе Томске. Священному писанию, которое вдохновляет к духовной жизни миллионы людей во всем мире, было предъявлено – ни много ни мало – обвинение в экстремизме. Об этом рассказывает участник процесса.

Николай КРИВИЦКИЙ, профессор кафедры философии Сибирского государственного медицинского университета (г.Томск):

- Сразу оговорюсь, что я по вероисповеданию – православный, и, кроме меня, были другие представители христианства, которые выступали в защиту Бхагавад-гиты на этом процессе – профессор Николай Серебрянников, священник Александр Печуркин. Нас поддерживали и представители других конфессий – буддисты, мормоны и т. д. Ведь ни один искренний верующий не останется в стороне, когда пытаются очернить Истину. А как ученый я просто не мог видеть, как ненаучно, неквалифицированно и просто непорядочно строилось обвинение.

Читайте также: Веды и Библия – общие цитаты и Отец Арсений: «Шримад Бхагаватам и Библию читаю каждый день»

Напомню, что прокурор города Томска Федотов направил в Ленинский районный суд города иск о признании книги «Бхагавад-гита» экстремистским произведением на основании закона России «О противодействии экстремистской деятельности». Как выяснилось позже, за спиной прокуратуры стояли куда более влиятельные организации, о которых я скажу ниже.

Как я оказался в судебном процессе

Николай КРИВИЦКИЙПрокуратура дождалась лета, чтобы подать свой иск, хотя нужное для этого экспертное заключение было у них на руках давно. Расчет был на то, чтобы наступила отпускная пора и как можно меньше ученых осталось в городе. Ситуация обострялась еще одним моментом: прокуратура подала свой иск для рассмотрения «в особом порядке», что практически означало рассмотрение дела в один день. По российским законам это возможно: рассмотрение «в особом порядке» не предполагает истца, ответчика, свидетелей и т. п. Речь идет только об установлении юридического факта. Прокуратура была уверена в своей победе. У нее на руках была экспертиза Томского госуниверситета о том, что книга экстремистская, и она просила суд установить только юридический факт, что именно так оно и есть. Последствиями этого решения мог стать запрет данной книги на всей территории России.

При рассмотрении дела в особом порядке имеют право присутствовать заинтересованные стороны. Юридически заинтересованной стороной были издательство и вайшнавские организации (Общество сознания Кришны), их и предупредили о суде. Материалы экспертизы им выдали для ознакомления 30 июля, а суд был назначен на 11 августа. Времени было мало, авторов экспертизы не было в городе, и заинтересованной стороне удалось найти только меня и доктора филологических наук Серебренникова; мы вдвоем были привлечены в качестве специалистов. Заинтересованные стороны имеют право привлекать для консультаций и участия в суде специалистов. Нужно было быстро сориентировать и найти какой-то ответ. Просматривая экспертное заключение, я заметил, что на нем нет заверяющей печати Томского государственного университета, а только печать прокуратуры. Авторами заключения были декан философского факультета Аванесов, преподаватель того же факультета Свистунов, и филолог Наумов. В заключении значилось, что книга носит оскорбительный, экстремистский характер по отношению к неверующим, утверждалось, что оскорбления выражены такими словами, как «глупец», «невежда», «недалёкий», «демон», и что Бхактиведанта Свами Прабхупада унижает неверующих, используя такие слова, как «лишены», «обречены», «не способны оценить» в соответствующих контекстах. Утверждение автора о том, что о женщинах следует заботиться, как о детях, эксперты сочли «унижением по половому признаку». И так далее в таком же духе. Я хорошо знаю Аванесова, Свистунова и Наумова, и я был уверен, что сами они бы такое не написали. За всем этим просматривалась самодеятельность правоохранительных органов, которым каким-то образом удалось «убедить» ученых.

Первый провал

Экспертиза была ненаучной и безграмотной, но отнестись в этому легковесно было нельзя, поскольку сам факт наличия экспертизы очень веский аргумент для суда. По российским законам судья вправе доверять одним доказательствам и не доверять другим, оценивать их на основе внутреннего убеждения. Попросту говоря, даже если вы приведете миллион доказательств того, что книга не экстремистская, у судьи есть полное право это проигнорировать и принять доводы экспертизы. Можно было сделать лишь одно - доказать неправомерность самой этой экспертизы.

Николай КРИВИЦКИЙМне хорошо известно, что Томский государственный университет, с его историей и репутацией, не готов взять на себя позор за такой суд. Остаться в стороне было самым приемлемым вариантом для руководства. Для этого лишь нужно было отказаться от данного заключения экспертизы. Усилиями многих людей удалось убедить руководство университета выдать справку о том, что ему ничего не известно о данной экспертизе. С этой справкой мы и пришли на суд.

На суде представители вайшнавов выступали очень убедительно, но для суда этого недостаточно: мало ли что говорит заинтересованная сторона. Судья отклоняла их ходатайства. Так, она отказалась приобщить к делу материалы антивайшнавских сайтов, слово в слово повторяющиеся в выводах экспертизы и доказывающие, что последняя является плагиатом. Но вот заинтересованная сторона просит приобщить к делу нашу справку. Когда судья прочитала ее, она объявила перерыв на 20 минут. После этого ее отношение к делу резко изменилось, и заседание пошло совсем по другому сценарию. Она приняла все ранее отклоненные ходатайства. Были заслушаны специалисты, то есть мы. Николай Серебрянников как филолог, сказал, что те слова, которые в экспертизе названы экстремистскими, таковыми не являются. Мне предстояло объяснять философскую часть, и я немного волновался. К сожалению, в законе дано слишком широкое толкование экстремизма, под которое можно подвести что угодно. Один из примеров - «пропаганда исключительности», под которую легко подпадает любое священное писание, будь то Библия, Коран или Бхагавад-гита. Однако все же нам удалось оспорить утверждения экспертизы. Своих же собственных доводов по части экстремизма у прокуратуры не было: скорее всего, сами они Бхагавад-гиту не читали. Таким образом, сценарий прокуратуры все решить в один день сломался.

Как ученые чушь прекрасную несли

Заседание было перенесено, чтобы вызвать в суд авторов экспертизы Аванесова, Свистунова и Наумова. Аванесов – мой знакомый, и в частной беседе он признался, что все это сделал по просьбе офицера ФСБ Дмитрия Великоцкого, получив от того заказ на экспертизу. Это был факт явного самоуправства: такой заказ ученому может сделать не ФСБ и даже не прокуратура, а суд. Как я понял, Аванесову дали готовое заключение, и он его подписал, абсолютно не задумываясь, его в этот момент волновали другие проблемы. Преподавателям часто приходится подписывать отзывы на авторефераты, экспертизы на дипломные работы и т.д. В общем потоке он подписал и эту заготовку. То, что это заготовка, выяснилось просто. Глава отдела Томской православной епархии Максим Степаненко, тесно сотрудничающий со скандально известным «сектоведом» Дворкиным, умудрился на своем сайте выложить анализ Бхагавад-гиты, текстологически совпадающий с материалом экспертизы, только более сырой. Он додумался сделать это за несколько дней до того, как прокуратура подала этот текст в суд – так ему не терпелось проявить свое участие. И сразу стало ясно, откуда растут уши.

Суд над священным писанием Аванесов был напуган таким оборотом событий и даже сходил в прокуратуру с просьбой, чтобы прокуратура отозвала свой иск, но там ему отказали в очень грубой форме.

На суде декан Аванесов твердил, что поскольку содержание «Бхагавад-гиты» ему непонятно, заключение он поручил писать специалисту, а сам лишь осуществлял общее руководство. - «А в чем состояло руководство?» - «Стилистику правил, ошибки». Ему привели явную нелепость из текста: « Вот ошибочная фраза, как вы могли пропустить?» - «Я эту часть не редактировал, я редактировал философскую часть, это редактировал филолог». И тут его как бы между делом спрашивают: «А от кого вы получили этот заказ?» - «От ФСБ» - « А фамилию заказчика не назовете?» - «Великоцкий». Зал загудел. Это был явный прокол ФСБ. И поскольку процесс широко освещался, эта фамилия прозвучала везде, попав как на российские, так и на иностранные сайты.

У второго автора, Свистунова, спросили: «Вы это писали?» - «Да, писал, но я не знал, что это экспертиза. По просьбе декана написал исследование, выразив в нем точку зрения, которая не окончательна» - «Но вы сейчас подпишетесь, что эта книга является экстремистской?» - «Нет, я бы не стал подписываться. Это было мнение на тот момент...» Наумов, третье лицо в экспертизе, вел себя аналогично: « Я филолог, я отвечаю за слова, а общего содержания не понимаю». - «Но вы пишете, что эта фраза может быть использована для разжигания розни». - «Да, я написал, что может быть использована, а может и не быть использована».

Новая экспертиза и события в мире

Таким образом, на глазах у всех дело это у прокуратуры разваливалось. У них оставался единственный шанс – просить о проведении новой экспертизы. Они просят отсрочку до утра и обращаются в Кемеровский университет. Там есть лингвист Осадчий, который подписывает все экспертизы в пользу прокуратуры (на его счету более 100 таких процессов). Кроме него, к экспертизе привлекли его ученика Дранишникова и религиоведа Горбатова.

Их экспертное заключение носило двоякий характер. Религиовед утверждал, что нет никаких оснований считать книгу экстремистской, а в выводах лингвистов части говорилось, что в Бхагавад-гите присутствуют «пропаганда неполноценности, отрицательные сведения и унижение достоинства лиц, не разделяющих ценности обосновываемого вероучения».

«Бхагавад-Гита» — это одно из величайших Евангелий человечества, и поэтому его воплощение на русском языке несет такие же откровения духу, какие нес с собой славянский перевод Библии. Максимилиан ВОЛОШИН

Обстановка снова накалилась. Однако к тому времени была прорвана информационная блокада. Открыто выступила уполномоченная по правам человека Нелли Кречетова, она обратилась к прокуратуре отозвать свое заявление и не позорить Томск на весь мир. Новость дошла до Индии. Парламент Индии прерывал работу, чтобы выразить свой протест Российскому правительству, начались митинги и выступления.

К суду обратился уполномоченный по правам человека России. Он попросил ввести своего представителя в суд, и пока его вводили, мы получили время, чтобы отреагировать на вторую экспертизу.

Последние аккорды

И вот настало очередное заседание, ставшее последним в этой истории. Мы заметили, что судья пытается поскорее закончить рассмотрение: она наотрез отказывается привлекать в процесс кого-либо для заслушивания, скорее всего, она уже приняла какое-то решение.

И вот она задает представителю прокуратуры вопрос: «Вы пытаетесь добиться признания книги экстремистским материалом, не так ли? Тогда скажите, подпадает ли она под определение экстремистского материала?» Этот вопрос в пух и прах разбил все построения прокуратуры. Дело в том, что в законе дано два определения – экстремизма и экстремистского материала. Определение экстремизма очень длинное и пространное. Определение экстремистского материала сформулировано более кратко (пропаганда фашизма, призывы к насильственным действиям и еще несколько пунктов). Судья настаивает: «Ведь речь идет не об экстремизме, а об экстремистском материале, вы со мной согласны?». Представитель прокуратуры соглашается. И тут до нее доходит, что все прокурорские построения рухнули. У них ведь все, в том числе и экспертиза, было «заточено» под другое – доказать, что это экстремизм. «Вы лично видите здесь призывы к насильственным действиям?» - продолжает судья. – «Ну, вижу...» - «Так насильственные действия или призывы к насильственным действиям?» - «Ну, наверное, и то и другое...» - уже без энтузиазма пролепетала представительница прокуратуры. И вот тогда мы поняли, что суд выигран. Начались прения, и юрист Шахов решил закончить процесс шуткой. Обращаясь к суду, он сказал: «Оказывается в построениях прокуратуры речь шла совсем не о той книге, которую мы с вами рассматривали. Речь шла не о Бхагавад-гите, а о неизвестной нам книге «Бахавад-гита». Поэтому прошу не принимать к сведению все, что говорила представитель прокуратуры». Действительно, за весь процесс эта дама, в отличие от судьи, так и не научилась правильно произносить название книги.

Развязка сей истории известна. Районный суд отклонил иск прокуратуры о признании Бхагавад-гиты экстремистским материалом. Областной суд после апелляции оставил это решение без изменений.

***
От редакции.

По инициативе ряда ученых, в том числе, и автора данной статьи, в период между районным и областным судами в Томске состоялась научная конференция по Бхагавад-гите. В ней приняли участие сибирские ученые, а также выдающийся российский индолог Ирина Глушкова, ведущий научный сотрудник Института философии РАН Татьяна Любимова, уполномоченный по правам человека РФ Михаил Одинцов. Важность этого события трудно переоценить. Был выпущен сборник, в который, среди прочих, вошли и материалы с критикой упомянутых судебных экспертиз. Кроме того, в резолюции данной конференции были пофамильно названы все недобросовестные эксперты. Как пояснил Николай Кривицкий, данный сборник имеет статус научного, сформулированные в нем оценки признаны научным фактом, от которого не отмахнешься. Все это можно будет использовать в других судебных разбирательствах, если подобное, не дай Бог, случится.