На каждом своем дежурстве в реанимационном отделении Детской клинической больницы Петерис Клява сохраняет жизнь тем детям, которых можно удержать в нашем мире, и провожает за грань тех, кому уже ничем не поможешь. На такой работе врачи становятся или циниками, или пофигистами, или философами. Иначе просто не выдержит сердце. Петерис выбрал философскую стезю. С 1985 года он серьезно изучает вопросы жизни и смерти и охотно делится с нами своими знаниями.

Что есть смерть? Из практики врача-реаниматолога— Петерис, а давайте замахнемся сразу на глобальное — что такое смерть? Почему она нас так страшит?

— Страшит людей неизвестность и необратимость случившегося. У родителей, теряющих ребенка, очень редко возникает вопрос: "Что есть смерть?" Они думают только о том, что "больше никогда", страдают, устраивают похороны, ходят на кладбище и много лет смотрят на фотографии. Горе утраты велико. Но у тех, кто задается вопросом "что такое смерть" и ищет на него ответ, острота страдания отступает, потому что человек начинает постигать: смерти нет. Есть выход души из тела и переход в другую форму существования, есть слияние с тем белым светом, который видит каждый, кто переживал клиническую смерть.

Уровень ответа на вопрос: "что такое смерть" бывает разный. Столь сложное знание надо объяснять так, чтобы люди, стоящие на разных ступенях развития, поняли доступную для них часть информации и чтобы это понимание принесло им утешение. Первый уровень — человек понес утрату и, согласно законам своей религии, признал, что умерший попал в рай или ад, быстро похоронил покойника, помолился, избавился от воспоминаний и родил новых детей. Это нормальный процесс, поддерживающий численность населения, человеческую популяцию. На более высокой ступени развития, когда голова не занята сплошными страданиями и в ней достаточно свободного места для восприятия нового, человек осознает, что смерть — это просто освобождение от одного тела и переход в другое.

А кроме обычной мудрости есть еще и запредельная — для избранных. Белый свет смерти, который мы все рано или поздно увидим в момент выхода из тела, является реликтовой энергией Вечности. И ученые, и религиозные деятели хором говорят: свет — это основа всего, это высшая, нематериальная энергия. Она — во всем. И в нас тоже.

— А что вы отвечаете больным детям на их вопрос: "Доктор, а я не умру?"

— Я никогда не говорю умирающим детям, что они умрут. И никогда никого не обманываю обещанием продолжения этой жизни. Я стараюсь очень коротко посвятить ребенка в истину: "Смерти нет. Ты уходишь из тела и переходишь в другое состояние, за которым — новая жизнь". И ребенок получает от меня подтверждение своему ощущению того, что он будет существовать и дальше.

— Если смерть рано или поздно настигнет каждого, тогда в чем же смысл человеческой жизни?

— Человеческая жизнь дается нам, чтобы раскрыть свою истинную, духовную природу, а это можно сделать через любовь, служение и уважение к другому человеку и Богу. Если бы общество жило этими идеалами, жизнь вокруг в корне изменилась бы. Эту идею трудно донести и до тех, кто нами управляет, и до миллиардов других, которые живут, как рыбы, в неосознанных совокуплениях. Неплохо было бы привести к разумению эту массу народа, поднять на более высокий уровень развития. Процесс развития медленный, сложный, но все-таки возможный!

— Можно ли жить, не думая о смерти?

— Знания о смерти меняют наш образ жизни. А мы их от себя отталкиваем. В средние века в Европе под запретом был секс, зато постоянно говорили о смерти. Сейчас все говорят про секс, запретной темой стала смерть. В обществе, стоит произнести это слово, так сразу от тебя все знакомые глаза отводят и убегают, словно, если его не произносить, все они будут жить на Земле вечно.

Представьте себе: человек не может умереть полностью. В процессе смерти исчезает только его материальное проявление. Мы теряем физическое тело, но то, чем мы являемся, — личность — остается. Наша энергетическая суть, душа, воспринимающая все явления и реагирующая на них, живет дальше. Путешествует по иным мирам или отправляется домой к Богу.

Что есть смерть? Из практики врача-реаниматолога— Как вы пришли к философскому восприятию своей профессии?

— В одиннадцатом классе я увидел сон: женщина принесла мне черную книгу, в которой "все написано". Он сбылся через несколько лет. Я учился в медицинском институте, и женщина на улице предложила мне купить книгу, где "все написано". Называлась книга "Бхагават-Гита" — индийская Библия о реальности. Стоила книга тридцать пять рублей, а стипендия у нас была сорок рублей. Но я все равно ее купил и читал в общежитии по ночам, под одеялом, с фонариком — боялся, что у меня отберут религиозную литературу.

— Какие события подтолкнули вас к размышлениям о смерти и к ее изучению?

— В человеческой жизни бывают случаи, забыть которые невозможно, рассказывать про которые — неловко. С ними обычно сталкиваются врачи, летчики и космонавты: "Видел необъяснимое, но никому про него не поведаю, а то назовут сумасшедшим или наркоманом, снимут с работы, с дежурств и полетов".

Более двадцати лет назад, когда я только начинал работать реаниматологом, в Даугавпилсе в одной из квартир взорвался газовый баллон. Мама сразу погибла, сын получил ожоги 90 % тела. Мальчика привезли в реанимацию. Спасти человека с такими обширными ожогами невозможно даже теперь. Мальчик был обречен. Я шел по коридору, собирался зайти к нему в палату — первую направо. Передо мной к нему зашла сестричка, в белом халате, с длинными распущенными волосами. Я подумал: "Что это за новая сестричка сегодня дежурит?" Через пять секунд вошел вслед за нею в палату. А в палате никого нет, кроме пациента. Но я же ясно видел молодую женщину в таком странном свободном халате почти до пола! Вдруг монитор показал быстрое ухудшение состояния больного: его сердце билось все медленнее. Я начал реанимацию, но мальчик умер. И у меня нет иного объяснения появлению женщины в белом, кроме одного: это мама мальчика пришла, чтобы помочь ему выйти из тела.

Еще один случай меня долго тревожил. Трехлетняя девочка умерла после сложнейшей операции на сердце. И еще несколько дней в пустой палате сестрички и санитарки слышали ее плач. Даже те, кто оказывался в палате случайно и вообще ничего не знал, тоже слышали, как девочка звала маму. Малышка не могла совершить переход, ее удерживали в нашем мире у места смерти вопли и страдания покинутых близких, в частности, мамы.

Всем нам надо знать, что смерть человека — долгий и сложный процесс, а не мгновенный акт: был человек — бах, и нет его больше, «аннигилировался»! Мы понимаем, что эмбрион внутри мамы нужно воспитывать, любовью окружать, чтобы он музыку хорошую слушал, добрые слова, песни. И тогда он родится здоровым и хорошим человеком. Умирающую душу тоже надо лелеять, окружать заботой, вниманием, без соплей и воплей. Ведь ей предстоит долгий путь и рождение в ином теле.

— Не нужно предаваться безудержному горю, стенать "на кого ты меня покинул" и просить родную душу остаться?

— Нет, не нужно, а то ведь возьмет и останется. И будет страдать. Крики несчастных и невежественных родственников в момент, когда душа перемещается в духовное измерение, нарушают процесс. Момент перехода исполнен благодати, он должен происходить в тишине, светлой, возвышенной печали. Иначе человек останется в земной атмосфере, как призрак, цепляющийся за свой дом или за родню.

Молитва, призыв о помощи к Богу или к тому, кто умеет переходить из физического тела в духовное — к Богу любой религии — лучшая помощь умирающему. Молитва должна быть долгой, ежедневной, вплоть до сорокового дня, когда расщепляется то эфирное тело, в котором на нашем уровне обитала душа, и тогда она полностью переходит в иное измерение.

— Ваш любимый фильм?

— Все фильмы с Никулиным. Почему Никулин? Потому что сложный потусторонний Тарковский или "Матрица" — это классно. Но мне такого классного достаточно в моей жизни и на работе. А когда вижу Никулина, то понимаю, как запредельная мудрость бытия оборачивается гениальной простотой. Это для меня откровение. В одном из последних интервью у Никулина спрашивают: "Что есть счастье?" Он отвечает: "Это очень просто. Я утром встаю. Мы с женой пьем кофе. Завтракаем. И я иду на работу в цирк". Долгая пауза, и вся Россия замирает и приникает к экранам телевизоров — что же дальше?.. Никулин после паузы продолжает: "Потом я работаю в цирке. Вечером возвращаюсь домой. Мы с женой ужинаем. Пьем чай. И я иду спать". Точка. Все воспринимается целиком, как есть, без ненависти, без сожалений. Никулин дает исполниться всему прекрасному, без нервов, без истерики, без срывов. И в будничной серости сразу видно совершенство мироздания.