Удивительное признание православного священникаИз журнала «нечто о вегетарианстве» за 1904 год

В журнале «Нечто о вегетарианстве» за 1904 год приводится письмо от одного православного сельского священника-вегетарианца. Он сообщает редакции журнала о том, что именно побудило его к вегетарианству.

«До 27 лет я жил, как большинство подобных мне людей. Я ел, пил спал, строго отстаивал перед другими интересы своей личности и своей семьи. Пока я не был вегетарианцем, дни, в которые готовился в моем доме постный обед, были для меня днями мрачного настроения: привыкнув вообще питаться мясом, для меня бывало большой неприятностью отказываться по постным дням. Из негодования на постные дни я предпочитал голод постной пище и потому к обеду не являлся. Естественно, будучи голоден, я легко раздражался, и порой бранился с близкими мне людьми. Но вот я прочитал повесть «Первая ступень» графа Льва Толстого. С поразительной ясностью я представил себе то, чему подвергаются животные на бойнях, и при каких условиях мы добываем мясную пищу. Конечно, и раньше я знал, что для того, чтобы иметь мясо, надо зарезать животное, то это казалось для меня таким естественным, что об этом даже не думалось. Если я в течение 27 лет ел мясо, то не потому, что сознательно выбрал этот род пищи, а потому, что это делали все, что к этому приучили меня с детства, и я над этим не задумывался – до прочтения «Первой ступени». Но мне хотелось еще самому побывать на бойне, и я посетил нашу провинциальную бойню и увидел собственными глазами то, что делают там с животными ради всех потребляющих мясо – увидел и ужаснулся. После этого я беседовал со многими по поводу неупотребления в пищу мяса. Однажды случилось мне на станции железной дороги долго ждать поезда. Время было зимнее, вечернее, прислуга станционная была свободна от дневной сутолоки, и у нас завязался с железнодорожными сторожами ничем не прерываемый разговор. Говорили о том, о сем, сошли, наконец, на вегетарианство. Я не имел в виду проповедовать вегетарианство железнодорожным сторожам, а интересовался узнать, как смотрит на мясоедение простой народ. «Вот что я расскажу вам, господа, – начал один из сторожей. – Когда я был еще мальчиком, я служил у одного хозяина – резчика, у которого была доморощенная корова, долго кормившая семью его и, наконец, состарившаяся; тогда они решили зарезать ее. В своей бойне он резал так: оглушит сначала ударом обуха в лоб, а затем уже режет. И вот подвели к нему его корову, он занес обух, чтобы ударить ее, а она пристально-пристально смотрит ему в глаза, узнала своего хозяина, да так и упала на колени, а слезы так и полились. Так что же вы думаете? Нам всем даже страшно стало, у резчика и руки опустились, и так-таки и не зарезал корову, а кормил ее до самой смерти, даже занятие свое оставил».

Другой, продолжая речь первого, говорит: «А я! С какой злостью режу свинью и не жалею ее, потому что она сопротивляется и кричит, а вот жалко, когда режешь теленка или барашка, он все смирно стоит, смотрит на тебя, как дитя, верит тебе, пока не зарежешь его». Подошел поезд, и я расстался со своим временным обществом, но образ молодого теленка и барашка, который «как дитя, смотрит на тебя, верит тебе», долго еще преследовал меня... Легко разводить в теории, что есть мясо естественно, легко говорить, что жалость к животным – это глупый предрассудок. Но возьми, оратор, и докажи на деле: режь теленка, который «как дитя, смотрит на тебя, верит тебе», а если не дрогнет твоя рука, то ты прав, а если дрогнет, то спрячься же со своими научными, книжными доводами в пользу мясоедения. Ведь если есть мясо естественно, то и резать животных тоже естественно, так как без этого мы не можем есть мяса. Если же резать животных естественно, то откуда же жалость убивать их – эта непрошенная, Удивительное признание православного священника«противоестественная» гостья? Мое экзальтированное состояние продолжалось года два; теперь оно прошло или, по крайней мере, значительно ослабело: волосы на голове у меня теперь более не подымаются при воспоминании рассказа железнодорожного сторожа. Но значение вегетарианства для меня не умалилось с освобождением от экзальтированного состояния, а стало основательнее и разумнее. Я собственным опытом убедился, к чему приводит, в конце концов, христианская этика: она приводит к пользе, как духовной, так и телесной. Пропостившись года два с лишним, я на третий год почувствовал физическое отвращение к мясу, и вернуться к нему было бы для меня невозможным. Кроме того, я убедился, что мясо для моего здоровья вредно; если бы мне сказали это в то время, когда я его ел, я бы этому не поверил. При употреблении в пищу мяса я часто страдал мигренью; имея в виду рационально бороться с ней, я вел нечто вроде журнала, куда записывал дни ее появления и силу боли цифрами, по пятибалльной системе. Теперь же я мигренью не страдаю. Во время употребления мяса я был вял, после обеда чувствовал потребность полежать. Теперь же я до и после обеда одинаков, тяжести от обеда никакой не чувствую, привычку полежать тоже оставил. До вегетарианства я сильно болел горлом, врачи определили неизлечимый катар. С переменой питания горло мое постепенно здоровело и теперь совершенно здорово. Словом, в моем здоровье произошла перемена, каковую я ощущаю прежде всего сам, а также видят и другие, кто знал меня до и после оставления мясной пищи. Я имею двух детей до вегетарианства и двух в вегетарианстве, и последние несравненно здоровее первых. От каких причин произошла вся эта перемена, пусть судят люди, более компетентные меня я этом деле, но так как я не бывал у врачей, то вправе заключать, что всей этой переменой я обязан исключительно вегетарианству, и я считаю своим долгом выразить глубокую благодарность графу Льву Николаевичу Толстому за его «Первую ступень».